< Попер   ЗМІСТ   Наст >

Неокантианство в российской социологии

Общая характеристика направления

На рубеже XIX—XX вв. в теоретической мысли России получило широкое распространение неокантианство. Идеи Г. Риккерта и В. Виндельбанда, наиболее ярких его представителей, относительно специфики социального познания и необходимости использования теории ценностей нашли благодатную почву среди российских социальных мыслителей — историков, философов, правоведов, политэкономов, социологов, которые привнесли немало своего в трактовку общества и различных сторон его жизни. Суть проблемы состояла в том, как осуществлять обобщающее социальное познание, когда в общественной жизни все имеет индивидуальный характер.

В российской социологии неокантианство отличал ряд особенностей. Прежде всего, его появление было связано не только с общими причинами научного интереса к нему, но и с положением дел в самой социологии, где господствовали позитивизм и натурализм. Некоторые социологи выступили против сближения социологии с естествознанием, против исследования общества с помощью естественнонаучных методов, утверждая, что у социальной науки должны быть свои особые подходы к изучению реальности, свои методы познания.

Отсюда — неокантианская критика ситуации в социальной науке, признание ее кризиса в области методологии. Речь шла о том, что позитивистская и натуралистическая социология, опираясь лишь на факты, их наблюдение, фиксацию, описание и объяснение, неспособна понять, что за ними скрывается. Этот кризис усугубляется тем, считали неокантианцы, что стремление социологов к целостному охвату общества приводило к забвению его отдельных сторон, в первую очередь человеческого поведения, игнорированию его культурно-ценностного аспекта. Цель исследования, утверждали они, состоит не в объяснении явлений, а в их оценке, осуществляемой с учетом прежде всего абсолютной ценности нравственного долженствования. Таким образом, на передний план выдвигалась ценность личности. Что же касается различных проектов социального переустройства общества, то их следует оценивать с точки зрения

"личностной" направленности, т.е. возможности использовать результаты общественных преобразований для совершенствования личности.

Отсюда становится понятной еще одна особенность российской неокантианской социологии — ее психологизма, акцента на изучении социально-психологических взаимодействий, к которым зачастую сводилась вся социальная реальность. Неокантианство в социологии было связано с ее психологическим направлением гораздо более тесно, чем с другими течениями социологической мысли России.

Если общество, по словам одного из наиболее известных российских социологов неокантианского направления П.И. Новгородцева, существует только и лицах в качестве единственной социальной реальности, то отношения между ними, неизбежно приобретающие нормативный характер, должны соответствующим образом изучаться. Так возникает еще одна особенность российского социологического неокантианства повышенное внимание, уделяемое ключевой категории — норме. Не случайно среди представителей этого направления оказалось много очень известных российских правоведов: Б.А. Кистяковский, П.И. Новгородцев, Л.И. Петражицкий, В.М. Хвостов. Обратимся к характеристике их социологических взглядов.


Социологические воззрения В.М. Хвостова

В.М. Хвостов (1868—1920), известный российский социолог, правовед, историк, окончил юридический факультет Московского университета, с 1889 по 1911 гг. был профессором этого же университета. В 1911 г. вместе с группой профессоров вышел в отставку в знак протеста против ущемления правительством университетской автономии. Вернулся в университет в 1917 г. Основные работы, в которых рассматривались проблемы социологии: "Общественное мнение и политические партии" (1906), "Нравственная личность и общество. Очерки по истории и социологии" (1911), "Социология. Т. 1" (1917), "Основы социологии" (1920). Научные интересы Хвостова отличались значительным диапазоном, включая теорию и метод социологии, закономерности общественной жизни, проблемы личности и социальной группы, вопросы этики, культуры, психологии (в том числе психологии женщин) и др.

Социологию Хвостов рассматривал как одну из наиболее общих наук об обществе по отношению к таким частным наукам как экономика, право, политика (подобно тому, как биология является столь же общей относительно ботаники, зоологии, анатомии, физиологии). Ее предметом является общество. "Обществом в самом широком смысле этого слова, — писал Хвостов, — можно назвать всякое взаимодействие живых существ, выражающееся в происходящем между ними в той или иной форме обмене духовными содержаниями и в совершении на этой почве совместных актов и поступков" [Предмет и значение... 1997. С. 115].

Не меньшее значение для социологии имеет исследование человека. Однако оно может осуществляться только в связи с изучением общества, поскольку человек по своей природе является общественным существом. Коль скоро это так, "вне общественных групп люди никогда не существовали и существовать не могли. Самая разумность человека... создалась на почве общественности и общество, можно сказать, древнее человеческой личности в том смысле, что разумная и сознающая себя личность, развитая индивидуальность выросла только на почве общественных процессов в результате благоприятных для этого условий общественной жизни" [Там же. С. 116]. Итак, личность и общество с точки зрения социологии следует рассматривать в единстве и не противопоставлять друг другу. Но при этом главное в личности принадлежит духовному.

Еще одна часть предметного поля социологии — культура, которая появляется рядом с миром природы как мир, переработанный человеческим сознанием. Хвостов говорит о том, что при изучении общества и человека необходимо проводить различие между натурой (природой) и культурой. Здесь "вмешивается" в анализ психологический аспект проблемы, потому что "правильная постановка вопроса о природе человеческого общества... возможна только на психологической почве".

Отсюда следует дополнительная расшифровка в духе психологизма того, что такое общество. "Под именем общества, — объясняет социолог, — мы разумеем единый процесс общения, который происходит между индивидуальными процессами духовной жизни, именуемыми душами отдельных людей. Ввиду присущей процессу духовного общения и взаимодействия самостоятельной закономерности, он может быть рассматриваем как особая цельность и составляет предмет особого изучения. Вот почему должна существовать особая социологическая наука" [Там же. С. 122].

В свете изложенного о социологии как науке, ее предмете становится понятной трактовка Хвостовым социальных законов как общих схем порядка протекания человеческого общения. По существу, они тождественны законам социальной психики, а сама социальная психология рассматривается с учетом этого обстоятельства как составная часть социологии. Социальное познание отражает мир не как таковой, а с точки зрения определенной теории, построенной на сформулированных социологом законах.

Не меньше, чем проблема предмета, волновал ученого вопрос о методе социологии. Он считал социологию обобщающей наукой, ее задача — "вскрыть для нас ту общую закономерность, которая проявляется в общественной жизни, формулировать те законы природы, которым подлежит ход общественных процессов" [Хвостов. Метод социологии 1997. С. 276]. Метод социологии по сути одинаков с методом любой обобщающей науки. Наряду с теоретическими абстракциями и положениями, социология должна располагать фундаментом из фактов для получения обобщений, но в достаточной степени еще его не имеет, в чем исследователь усматривает ее слабость.

Эти факты социология может получать из исторических источников, данных этнографического характера (т.е. результатов наблюдений за жизнью и бытом народов). Наконец, говорит Хвостов, "социолог должен производить и непосредственные наблюдения над фактами социальной действительности... в форме простого присутствования при общественных процессах ... или же они собираются путем опроса лиц, переживавших известные события или близко к ним стоявших" [Там же. С. 280]. Что касается использования такого метода, как эксперимент, то в социологии, считает ученый, он мало применим, поскольку общественные процессы слишком сложны для того, чтобы его можно было правильно ставить в большом масштабе; в более же скромной форме эксперимент в социологии возможен.

Следует отметить, что учение Хвостова о методах социологии как науки весьма близко к современным трактовкам и значительно отличается от представлений о методике исследований, господствовавших в российской социологии на рубеже XIX—XX вв., не говоря уже о более ранних. Вместе с тем, он говорил и о другой методике, скорее психологической, нежели социологической, касающейся изучения процесса и возможностей психологического вживания в исследуемую ситуацию — на основании того, что о чужом "я" мы судим сообразно собственному "я".

Одна из "сквозных" проблем российской социологии — ее отношение к прогрессу. Хвостов воспринимал негативно это понятие на том основании, что критерии его не ясны и оно не вполне научно. Поэтому он предложил использовать вместо прогресса понятие духовного процесса, взятого в его динамике и развертывании и проходящего циклы собственного развития во временном и пространственном аспектах. В развертывании духовного процесса социолог видел три стадии: а) скрытое состояние новой идеи за порогом общественного сознания; б) появление у идеи большого числа сторонников (возникновение их "критической массы"); в) победа духовной инновации в борьбе с традицией. На этой последней фазе идея трансформируется и достигается ее компромисс с традицией. Появляется новый общественный идеал ("дух времени"), который определяет дальнейшее развитие духовного процесса.

В целом Хвостов создал концептуальную схему развития социологии как на ее теоретическом (макросоциологическом), так и микросоциологическом уровнях. Остается сожалеть, что он не сумел реализовать весь свой замысел, и второй том его "Социологии" так и не увидел света.

 
< Попер   ЗМІСТ   Наст >