< Попер   ЗМІСТ   Наст >

"Чересчур светла для мира безобразия и зла"

Данный фрагмент трагедии относится не только к Джульетте, но и самой любви. Этими словами, по нашему мнению, Ромео противопоставляет любовь миру, который, по словам апостола любви Иоанна Богослова, "лежит во зле" (1Ин.5:19). Любовь, предмет любви противопоставляется злу, он(а) его покрывает, перечеркивает все худое, что есть в мире. Кто-то может сказать - это все банально, но давайте не будем торопиться с выводами.

О том, что любовь противопоставляется безобразному, некрасивому, плохому можно убедиться уже из философии досократика Эмпедокла. Он противопоставляет Любовь (Филия) Ненависти (Нейкос) (а разве ненависть, риторически спрашивая, не связана с безобразным и злом?) [См.: 31 В26, 35 БК]. Платон, словно продолжая мысль сицилийского философа, говорит: "И если бы возможно было образовать из влюбленных и их возлюбленных государство или, например, войско, они управляли бы им наилучшим образом, избегая всего постыдного" [8ушр.179а]. Такое понимание любви как противопоставления всему плохому, безобразному, злому в мире прошло красной нитью в историко-философском дискурсе. Романтическая любовь по природе калокагатична, она там, где и прекрасное, и благое. Не может прекрасное не быть благим, не может благое не быть прекрасным. Вместе с тем, можем сказать, что фактически в любви одной из ее онтологических функций является сочетание идеального и реального. Об этом как раз пишет В. Соловьев в "Смысле любви": предмет любви, к которому направлена интенция данного чувства двоякий, - как идеален, так и реален [1]. Такая амбивалентность

предмета любви не пугает любящего, но, наоборот, наталкивает на осознание уникальной значимости любимой личности в его жизни.

Следовательно, в отличие от любви, "в отвращении есть что-то от неудержимого и мрачного бунта человека против того, что пугает его, против того, что угрожает ему извне или изнутри, по ту сторону возможного, приемлемого, мыслимого вообще" [2], - справедливо замечает болгарская философ Ю. Кристева. Поэтому, уже в платоновском "Пире", в диалоге между Сократом и Диотимой звучит мысль, подтверждающая: говорить о том, что Эрот связан с безобразным (отвратительным) является богохульством. Даже когда Диотима рассказывает об амбивалентности Эрота, она говорит: хотя он "некрасив", но является чем-то средним между прекрасным и безобразным [см.: 5утр.203с1|. Из этого, как подчеркивает последователь Платона в эпоху Ренессанса М. Фичино, становится ясным, что: "Эрот, который всегда стремится к прекрасному, и всегда желает скромного и великолепного - не терпит безобразного, по необходимости гонит прочь позорное и отвратительное" [3].

Если это так, то тогда любовь - это изгнание злого из сердца, но не моментальное. Поскольку для любящих, как подчеркивает апостол Павел, любовь - это труд (см.: 1Сол.1:3, Евр.6:10). Следует подчеркнуть, что "труд совместного бытия, к которому любовь нас обязывает, труд постоянный и смиренный, одухотворенный предвидением жертвенной радости - так малыш, преодолевая свои очень нелегкие шаги и замирая от страха, в глубине души, однако, понимает, что в конце этого рискованного мероприятия его подхватят родные любящие руки, - и уже потому эта работа не может не приносить нам глубокого удовлетворения, не может не наполнять высшим смыслом все наше существование; важно только этот смысл видеть, различать и не предавать. Эта благодатная радость и эта терпеливый труд и есть любовь" [4]. И это целиком и полностью осознавали двое любящих из шекспировской трагедии, Ромео и Джульетта.

Как видим, философская мысль уже со времен Античности и, по сути, до наших дней отрицает онтологическую совместимость любви и отвратительного (безобразного). Любовь многогранна, в ней очень много разных аспектов, проявлений, векторов и т.п., но все же только катафатикой ее не познаешь. Следовательно, есть моменты, которые дают четче понять сущность и смысл любви с помощью апофатики. Поэтому любовь не безобразна, не отвратительна, не гнусна и не мерзка.

Однако стоит при этом отметить интересную деталь, которая проясняется в одном из сонетов У. Шекспира:

"Ах, если б ты и сердце облекла В такой же траур, мягкий и печальный, - Я думал бы, что красота сама Черна, как ночь, и ярче света - тьма!" [5].

В этом фрагменте 132-ого сонета проясняется, что любовь - подлинный критерий понимания того, что добро, а что зло, что прекрасно, а что безобразно. Для влюбленного нет объективной оценки разных проявлений безобразного; впрочем, не только безобразного, а разных эстетических измерений. Предмет любви выступает "мерой всех вещей", в том числе отвратительного, в том смысле, что все, что не нравится ему - отвратительно для субъекта любви, для той личности, которая его любит.

Таким образом, можем сделать вывод, что любовь, ее романтический инвариант выступает зачастую противовесом всему безобразному и злому в этико-эстетических координатах. Любовь, а точнее сказать, предмет любви для любящего не просто не связан с ними. Он выступает неким маркером для понимания того, что плохо, а что благо, что прекрасно, а что, на самом деле, есть безобразно.

  • [1] Соловьев В.С. Смысл любви. - С.534.
  • [2] Кристева Ю. Эссе об отвращении / Ю. Кристева. Силы ужаса: эсссе об отвращении. - СПб: Алетейя. 2003. - С. 36.
  • [3] Фичино М. Комментарий на Платонов "Пир" / М. Фичино / Эстетика Возрождения. Антология: в 2 т./ сост.и науч. ред. В.П. Шестаков. - М.: Искусство, Т.1. - 1981. - С. 149.
  • [4] Малахов В.А. Про труд любові та про сімейну злагоду / Віктор Малахов // Право бути собою. - К.: ДУХ І ЛІТЕРА) 2008. - С. 264.
  • [5] Шекспир У. Сонеты / Шекспир / Перевод С. Я. Маршака // Полное собрание сочинений: В 8 тг. Под ред. А. А. Смирнова. Т. 8. - М.-Л.: Гослитиздат, 1949. - С.586.
 
< Попер   ЗМІСТ   Наст >